Русская экономика входит в 2026 год в состоянии, которое всё чаще описывают не языком победных реляций, а авиационной метафорой: полёт продолжается, но самолёт уже в плотной облачности, и видимость стремительно падает. Формально власти говорят о необходимости восстановить темпы роста, неформально - даже в официальной среде всё чаще признают: ситуация куда сложнее, чем это ещё недавно пытались показать.
"Власти в растерянности". Профессор Евстафьев сказал прямо по поводу сложившейся ситуация. Экономист Хазин согласился.Первый тревожный сигнал прозвучал не от независимых аналитиков, а из стен Государственной думы. Первый зампред комитета по экономической политике Николай Арефьев прямо заявил, что экономика продолжает сокращаться, а в 2026 году рост не ожидается - напротив, возможна рецессия. Он указал на разрыв между официальной инфляцией и реальной динамикой доходов, а также на отсутствие фактического экономического роста. Эти слова стали редким случаем, когда парламентская трибуна прозвучала резче экспертных колонок.
Макроэкономическая статистика лишь усиливает это ощущение. По данным Росстата, рост ВВП в третьем квартале 2025 года замедлился до 0,6% в годовом выражении - почти вдвое меньше, чем кварталом ранее. Экономика балансирует на грани стагнации, а инфляционные ожидания населения, по данным опросов, в декабре достигли 13,7%. Это говорит не столько о текущих ценах, сколько о глубоком недоверии к будущей стабильности. Даже фондовый рынок, который традиционно чувствителен к бюджетным вливаниям, по итогам года показал снижение индекса Мосбиржи на 2,5%, несмотря на активную роль государства в экономике.
На этом фоне президент поручил правительству и Банку России восстановить темпы роста в 2026 году. Политическая установка зафиксирована, но эксперты всё чаще говорят о разрыве между желаниями и возможностями. Экономист Алексей Родин прямо указывает: без кардинального изменения внешних условий говорить о восстановлении роста преждевременно. По его мнению, перелом возможен лишь при ослаблении санкционного давления и завершении военного конфликта, что позволило бы перераспределить госинвестиции из ВПК в гражданские отрасли и вернуть частный капитал из депозитов в реальный сектор. Пока же высокая ключевая ставка стимулирует сбережения, но одновременно душит инвестиционную активность.
Более умеренную позицию занимает вице-президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер. Он отмечает, что государство, по крайней мере, начало осознавать системный характер проблем и отходить от "точечного ремонта" экономики. Рынок адаптировался, бизнес научился работать в новых условиях, появились свободные ниши и освободившиеся рынки. Однако и он признаёт: жёсткая денежно-кредитная политика и налоговые решения создают серьёзное давление на бизнес, и ключевой задачей становится поиск баланса между стабилизацией и развитием.
Самую жёсткую оценку даёт доцент экономического факультета МГУ Магомет Яндиев. Он считает, что 2026 год будет тяжёлым и для экономики, и для населения, подчёркивая накопительный эффект санкций, которые почти четыре года подряд целенаправленно сокращают устойчивость системы. Отдельную тревогу вызывает деформация рынка труда, где доходы в отдельных сегментах резко отрываются от остальной экономики, а также отсутствие работающих социальных лифтов и чрезмерная роль ручного управления. По его мнению, ключевая проблема - отсутствие новых драйверов роста за пределами оборонки, которая потребляет ресурсы, но не перераспределяет их равномерно по всей экономике.
На этом фоне всё резче звучит и политико-экономическая критика, выходящая за рамки сухих цифр. Профессор Дмитрий Евстафьев, анализируя официальное информационное пространство, обратил внимание на нарастающий диссонанс между серьёзностью ситуации и тоном публичных комментариев. Он отметил, что его смущает избыток шутливости и "прибауток" в официальной коммуникации, особенно со стороны тех, кто несёт ответственность за экономические решения.
Мне не кажется, что сейчас самое время для шуток-прибауток, особенно со стороны граждан, загнавших страну в откровенную экономическую депрессию. Наличие или отсутствие у них "души" решающего значения не имеет. Поскольку результат, как говорится, "на лице".
По мнению Евстафьева, попытка "отшутиться" от общественного запроса лишь усиливает раздражение и недоверие. Он считает, что обилие юмора со стороны монетарных властей выглядит не как уверенность, а как растерянность, и свидетельствует о неспособности говорить с обществом всерьёз. Эксперт подчёркивает необходимость перехода к серьёзному разговору о социально-экономической ситуации - без привычных фигур "сатирическо-экономического шоу".
Мне не кажется правильной и уместной идея, что от общества можно "отшутиться". Обилие шуток со стороны монетарных властей говорит, скорее, об их растерянности. А ещё, мне кажется, что пора начать говорить о социально-экономической ситуации всерьёз.
Эта оценка оказалась показательной не только сама по себе. Экономист Михаил Хазин, перепостив размышления Евстафьева, лаконично обозначил своё отношение к сказанному: "А я согласен". Этот жест стал редким примером публичного консенсуса между экономистами и политическими аналитиками, обычно расходящимися в деталях.
В итоге картина начала 2026 года выглядит так: политический запрос на рост сформулирован, ресурсы ограничены, старая модель - на пределе, новая - пока не оформлена. Эксперты говорят о необходимости смены экономической логики, общество - о падении доверия, а власть, судя по тону коммуникации, действительно пребывает в растерянности. И именно в этой точке становится ясно: "хихоньками для хахонек" не отделаться.
Свежие комментарии